Недетектив Бориса Акунина

«Перед вами не научный трактат, а эссе, то есть сочинение исключительно приватное, никоим образом не пытающееся занять место первого русского всеобъемлющего труда по суицидологии».
Григорий Чхартишвили

Уверена, что «детективщика» Бориса Акунина представлять читающей публике не надо. Думаю, что его романы про Эраста Фандорина и про монахиню Пелагею читали 99,9% россиян. Чуть менее популярны, но тоже известны широкой публике, эксперименты этого автора с литературными жанрами. Но мало кто знает, что Григорий Шалвович Чхартишвили, Акунин – один из его творческих псевдонимов, на момент начала своей детективной карьеры был уже состоявшимся писателем, переводчиком, литературоведом и ученым-японистом. И вообще, как он говорил в одном из своих интервью, писать детективы он начал практически случайно. Просто его жена, поклонница этого литературного жанра, как-то раз пожаловалась ему, что ей нечего читать, не стало интересных авторов. И Григорий Шалвович, как любящий муж (дай Бог всем такого!) Сказал, что напишет ей интересный детективный роман. И ведь написал! Да такой, что интересно было не только жене. Вообще, литературное творчество Акунина – тот редкий случай, когда качество исполнения (язык, проработка деталей, историческая достоверность) равно качеству идеи (сюжет, герои, интрига).
Но сегодня мне хотелось бы с вами поговорить о Григории Шалвовиче, как о писателе-публицисте на примере его двухтомного эссе «Писатель и самоубийство». Так вот, этот научный труд (что бы не говорил по этому поводу сам автор), по своей сути и увлекательности даст фору любому детективному или приключенческому роману. Не смотря на то, что тема и глубина изучения предмета очень даже серьезные, читается это произведение неожиданно легко и увлекательно. Я это исследование прочитала, когда мне не было еще и 25 лет, то есть, можно сказать, в самом начале своей читательской карьеры. И это чтение научило меня не бояться скучных с виду научных изданий, содержание у них может оказаться чрезвычайно увлекательным.
Мне это эссе попало в руки практически случайно. В тот момент, прочитав два или три первых романа про Фандорина, я «плотно подсела» на Акунина (да, хорошая литература и талантливые авторы вызывают привыкание), а следующий роман этого цикла еще не вышел в свет. И вот надо было как-то перебиться до следующей встречи с неотразимым Эрастом, поэтому я решила узнать, а нет ли у Акунина-Чхартишвили чего в загашнике, так сказать, «из раннего…». И вот так я нашла «Писателя и самоубийство».
Первый том называется «Человек и самоубийство», а второй – собственно уже «Писатель и самоубийство». Автор подходит к теме основательно, начиная с исторического экскурса в глубь веков и даже в зоопсихологию. Да-да, животные тоже подвержены суицидальной напасти, по крайней мере, так это выглядит с человеческой точки зрения. Например, многие слышали про китов и леммингов.
А из истории вопроса мне больше всего запомнился такой эпизод, он случился во времена начальной экспансии христианства на северо-восток евразийского континента. Несколько христиан-миссионеров добрались до отдаленного племени, представителей одного из северных народов. У этих аборигенов Севера существовала многолетняя, если не многовековая, традиция, которая заключалась в том, что престарелые члены общины, которые не в состоянии обеспечить себя пропитанием, перед началом зимы (а она, как можно понять, там чертовски длинная) шли на вершину высокой скалы, которая называлась скалой Предков, и бросались оттуда вниз на голые камни, совершая таким образом самоубийство. Так вот, придя в религиозный ужас от дремучести и жестокости местных обычаев, пришлые носители истинной веры объяснили заблудшим душам всю греховность совершаемого их старейшинами поступка. И, видимо, уж очень убедительны были речи миссионеров, или следующей партии предпенсионеров племени не очень хотелось продолжать собой традицию, но зерна христианской веры упали в благодатную почву и дали живые всходы. Всё племя перешло в лоно христианство, отвернувшись от своих языческих богов. Казалось бы, это же прекрасно, спасены не просто жизни, но бессмертные души! Если бы не одно «но»… Когда, спустя несколько лет, до тех мест добрались следующие носители истинной веры, то никакого племени они там не увидели. Почему? Да потому что не было уже никакого племени. Вымерли все. Подчистую. Причина оказалась очень проста – для этой замкнутой общины прокорм своих престарелых членов на протяжении длинной, суровой полярной зимы стал непосильной задачей. Еды и тепла не хватило всем. Сгинули все. Потому что из их традиционного уклада, проверенного веками выживания, изъяли необходимую составляющую – самоубийство. Так вот, в первом томе эссе Чхартишвили приводит множество подобных неоднозначных исторических фактов.
А ведь сам феномен самоубийства изучен далеко не полностью. Перед психологами до сих пор стоит множество вопросов: почему одно и то же событие заставляет одного человека уйти из жизни, тогда как для другого является мобилизующим? Что является более сильным разрушающим фактором – муки душевные или физические страдания? Стремление совершения самоубийства – разновидность нормы или отклонение от нее? И прочая, и прочая…
Во втором томе автор рассказывает биографии известных, и не очень, писателей, рассматривая их с точки зрения совершенного акта самоуничтожения. Сам Григорий Шалвович объясняет то, что объектом этого своего исследования он выбрал коллег по цеху тем, что в своих произведениях писатель вольно или невольно приоткрывает свою душу. Заглянуть в душу пишущего человека, через написанное можно гораздо глубже, чем при самой даже доверительной устной беседе. И чем больше написано, тем более достоверными будут результаты исследования (обычные законы научной методологии).
Мой личный список авторов, обязательных к прочтению, пополнился несколькими фамилиями из «Энциклопедии литературицида». Вообще, после знакомства с этим эссе, начинаешь несколько по-другому смотреть на пишущих людей, на их способность так глубоко пустить в свою душу другого человека, читателя.
Еще одним бонусом от прочтения этого исследования будет то, что в любой компании, любом обществе, вам можно не боятся недостатка интересных тем для обсуждения. Да, предмет, конечно, не из веселых, но зато он никого не оставляет равнодушным и у каждого человека есть свое мнение по этому поводу, даже если в этом мнении вопросов больше, чем ответов. Кстати, перечитаю я оба тома, пожалуй…

About the Author:

Аватар
Родилась я в 1977 году и на протяжении всех этих четырех десятков лет книги являются моими постоянной спутниками. Это была любовь с первого взгляда (на книжную страницу) и на всю жизнь. Почти всегда моя работа была связана с книгами, книжный магазин или библиотека. И даже, если я уходила в другие сферы, сотовая связь или дошкольное образование, то всё равно возвращалась к моим любимым книгам. Книги не заменяют собой жизнь, но они позволяют увидеть ее шире и красочнее. Без многого я могу прожить, но только не без книг. Читать для меня так же естественно и необходимо, как дышать. Если вдруг исчезнет с планеты вся художественная литература, буду читать телефонные справочники, инструкции по эксплуатации и руководства по разведению..., но ЧИТАТЬ. Очень надеюсь, что мой сын унаследует эту мою любовь. Ведь человек, у которого в жизни есть книга, никогда не будет один.

Вы можете оставить комментарий

One Comment

  1. Igor Mylnikov
    Igor Mylnikov 26.11.2018 at 22:46 - Reply

    Только со временем, когда шум детства, отрочества и молодости начинает затихать приходит новая оценка жизни, точнее ценностей которые не возможно купить за деньги.
    Для примера тишину и возможность читать окунаясь с головой в роман проживая истории и приключения.
    Мой список прочитанного включает почти все кроме… К стыду своему именно эту работу я признаться не читал и снова благодарен за подсказку. Непременно прочту и скорее всего не раз.
    Почему так? Не думаю что я не внимателен. Но, когда я читал его два года тому назад, я обращал внимание на то, что сейчас почти не трогает меня. Но перечитывая в этом году (да, да я слушаю его книги в озвучке Александра Клюквина, Сергея Чонишвили и в восторге от жемчужины звучания от издательского дома Союз, Покидышевъ и сыновья — Александр Бордуков, Александр Клюквин, Александр Котов, Александр Кузнецов, Алексей Борзунов, Алена Бабенко, Андрей Мартынов, Анжела Кольцова, Антон Шагин, Борис Акунин, Вениамин Смехов, Денис Бгавин, Игорь Петренко, Лев Дуров, Леонид Каневский, Максим Пинскер, Марина Барсукова, Михаил Горевой, Олег Дуленин, Ольга Будина, Сергей Чонишвили, Юрий Соломин в Коронация, или Последний из романов) нахожу новое и новое и новое что задевает и настраивает и дает ощущение равновесия.
    Тема самоубийств кстати звучит у Акунина в Азазель, где Мастер ярко описывает игру со смертью глупцов ведомых Женщиной.
    Кстати о женщинах Акунина. Вы не заметили что они описаны грубыми мазками импрессионизма и с близкого расстояния смотрятся обрывками, частями чегото более крупного и лишь отойдя во времени подальше можно рассмотреть образ, который кочует из романа в роман. И что-то мне подсказывает что пишет он с жены. Пока из всего что я слышал в интервью Акунина ни слова не встретил о прообразе.

    Странное ощущение. Я столько прослушал и столько прочел у Акунина но сейчас что бы рассказать как я воспринимаю образы и персонажей у меня не достаточно слов.
    Хочу сказать о трогательной истории любви Фандорина и Мидори, о знании Алмазной колесницы поведанной учителем Тамба что подтолкнула меня к изучению буддизма и пониманию различия всех трех колесниц Сансары. Не удивительно что этим летом жизнь, точнее работа привела меня в Улан-Удэ где благодаря моему другу Дмитрию Гармаеву я встретился с Намжил Лама в Иволгинском Дацане и пока мои коллеги проходили с экскурсией я насладился беседой.
    Так, словно в четках одно звено событий в жизни приводит к другому и так непрерывно. Непрерывно.
    Из недавнего что я прослушал у Акунина вновь, Ореховый будда где Симпей обучает Кату и снова говорит о Пути. Нет я могу пересказать всю книгу, настолько мне близки мысли о которых говорит Симпей но смысл? Так, как пишет Мастер мне скорее всего не написать. Да и не нужно. Пусть остается в моем сознании.
    Но вот одну фразу Симпея звучащую в конце романа я буквально процитирую:
    – Ты говоришь про старость, будто это какая-то болезнь, – укорил ее Симпей. – Но старость – это просто время жизни. Как бывают времена года. Все они хороши по-своему.
    За такие короткие и в то же время ёмкие строки Акунина я почитаю его мастерство, мастерство которому стоит подражать.

    Нет, не клеится сегодня. Сплошь обрывки мыслей и нет стройности изложения. Понедельник, работа, много общения и видимо нужно было все отпустить перед тем как садиться писать ответ.
    В след. раз непременно постараюсь очистить свой разум и написать связанно и чисто.

Leave A Comment